Пре­по­доб­ный Ири­нарх, затвор­ник Ростов­ский, родил­ся в кре­стьян­ской семье в селе Конда­ко­во Ростов­ско­го уез­да. В Кре­ще­нии он полу­чил имя Илия. На 30‑м году жиз­ни свя­той при­нял постриг в мона­ше­ство в Ростов­ском Бори­со­глеб­ском мона­сты­ре. Там он стал усерд­но тру­дить­ся в ино­че­ских подви­гах, посе­щал цер­ков­ные служ­бы, ноча­ми молил­ся и спал на земле.

Одна­жды, сжа­лив­шись над стран­ни­ком, кото­рый не имел обу­ви, свя­той Ири­нарх отдал ему свои сапо­ги и с тех пор стал ходить босой по моро­зу. Игу­ме­ну не понра­ви­лось такое пове­де­ние подвиж­ни­ка; и он начал сми­рять его, застав­ляя часа по два сто­ять на моро­зе про­тив сво­ей кел­лии или подол­гу зво­нить на коло­кольне. Свя­той все пере­но­сил с тер­пе­ни­ем и не изме­нил сво­е­го пове­де­ния. Игу­мен про­дол­жал жесто­ко­серд­ство­вать, и пре­по­доб­ный был вынуж­ден перей­ти в Авра­ми­ев Бого­яв­лен­ский мона­стырь, где был при­нят в чис­ло бра­тии и вско­ре был назна­чен келарем.

Пре­по­доб­ный с усер­ди­ем испол­нял свое послу­ша­ние, скор­бя о том, что бра­тия мона­сты­ря и слу­жи­те­ли не бере­гут досто­я­ние оби­те­ли, рас­то­чая его без меры. Одна­жды во сне он уви­дел пре­по­доб­но­го Авра­мия Ростов­ско­го (память 29 октяб­ря), кото­рый уте­шил его и бла­го­сло­вил раз­да­вать всем потреб­ное без сму­ще­ния. Как-то, во вре­мя пения Херу­вим­ской, пре­по­доб­ный Ири­нарх гром­ко зары­дал. На вопрос архи­манд­ри­та он отве­тил: “Мать моя пре­ста­ви­лась!” Оста­вив Авра­ми­ев мона­стырь, пре­по­доб­ный Ири­нарх пере­шел в Ростов­ский мона­стырь свя­то­го Лаза­ря, посе­лил­ся в уеди­нен­ной кел­лии и про­жил в ней три года в тес­но­те и голоде.

Здесь его наве­щал бла­жен­ный Иоанн юро­ди­вый, по про­зва­нию Боль­шой Кол­пак. Свя­тые под­креп­ля­ли друг дру­га духов­ной бесе­дой. Ста­рец, одна­ко, имел жела­ние воз­вра­тить­ся в свою пер­во­на­чаль­ную оби­тель Бори­со­глеб­ский мона­стырь. Он был при­нят обрат­но с любо­вью стро­и­те­лем Вар­ла­а­мом и стал еще более суро­во под­ви­зать­ся в оби­те­ли. Уеди­нив­шись в затво­ре, подвиж­ник желез­ной цепью при­ко­вал себя к дере­вян­но­му сту­лу, нало­жил на себя тяже­лые цепи и кре­сты. За это он пере­но­сил озлоб­ле­ние и насмеш­ки от мона­стыр­ской братии.

В то вре­мя его наве­стил дав­ний друг, бла­жен­ный Иоанн юро­ди­вый, пред­ска­зав­ший наше­ствие Лит­вы на Моск­ву. 25 лет про­вел пре­по­доб­ный Ири­нарх зако­ван­ным цепя­ми и вери­га­ми в тяже­лых тру­дах. Подви­ги его обли­ча­ли нера­ди­во жив­ших в оби­те­ли, и они солга­ли игу­ме­ну, что ста­рец учит не ходить на мона­стыр­ские рабо­ты, а под­ви­зать­ся подоб­но ему. Игу­мен пове­рил кле­ве­те и изгнал свя­то­го стар­ца из обители.

Сми­рен­но поко­рив­шись, пре­по­доб­ный Ири­нарх опять ушел в Ростов и про­жил в мона­сты­ре свя­то­го Лаза­ря один год. Меж­ду тем Бори­со­глеб­ский игу­мен рас­ка­ял­ся в сво­ем поступ­ке и послал ино­ков за пре­по­доб­ным Ири­нар­хом. Он воз­вра­тил­ся, уко­ряя себя, что живет не так, как бра­тия, кото­рая несет пра­вед­ные тру­ды, кото­рых он лишен. Пре­по­доб­ный про­дол­жал носить свои тяж­кие вери­ги и, тру­дясь, изго­тов­лял нищим одеж­ду, вязал воло­ся­ные свит­ки и клобуки.

Он спал ночью лишь один час или два, осталь­ное же вре­мя молил­ся и бил свое тело желез­ной пал­кой. Свя­то­му Ири­нар­ху было виде­ние о том, что Моск­ву захва­тит Лит­ва, а церк­ви по местам будут разо­ре­ны. Он стал горь­ко пла­кать о пред­сто­я­щем бед­ствии, и игу­мен пове­лел ему ехать в Моск­ву и пре­ду­пре­дить царя Васи­лия Иоан­но­ви­ча Шуй­ско­го (1606 – 1610) о гро­зя­щей беде. Пре­по­доб­ный Ири­нарх выпол­нил послушание.

Он отка­зал­ся от пред­ло­жен­ных ему даров и, вер­нув­шись, стал усерд­но молить­ся, что­бы Гос­подь поми­ло­вал Рус­скую зем­лю. Вра­ги яви­лись на Русь, ста­ли заво­е­вы­вать горо­да, изби­ва­ли жите­лей, гра­би­ли мона­сты­ри и церк­ви. Лже­ди­мит­рий и вто­рой само­зва­нец стре­ми­лись поко­рить Русь поль­ско­му коро­лю. Бори­со­глеб­ский мона­стырь так­же был захва­чен вра­га­ми, кото­рые вошли к свя­то­му затвор­ни­ку и уди­ви­лись пря­мым и сме­лым речам стар­ца, пред­ска­зав­ше­го им гибель.

Пре­по­доб­ный Ири­нарх сле­дил за ходом вой­ны и послал кня­зю Димит­рию Пожар­ско­му свое бла­го­сло­ве­ние и просфо­ру. Он велел ему идти под Моск­ву, пред­ска­зав: “Уви­ди­те сла­ву Божию”. В помощь Пожар­ско­му и Мини­ну пре­по­доб­ный пере­дал свой крест. С помо­щью Божи­ей рус­ские одо­ле­ли Лит­ву, князь Пожар­ский овла­дел Крем­лем, и в Рус­ской зем­ле посте­пен­но начал водво­рять­ся мир.

Ста­рец Ири­нарх по-преж­не­му непре­стан­но молил Бога со сле­за­ми об избав­ле­нии Руси от вра­гов и, обла­дая силой тво­рить чуде­са, исце­лял боль­ных и бес­но­ва­тых. Ему был открыт день кон­чи­ны, и он, при­звав сво­их уче­ни­ков, Алек­сандра и Кор­ни­лия, стал давать им настав­ле­ния и, про­стив­шись со все­ми, тихо ото­шел ко Гос­по­ду в веч­ный покой († 13 янва­ря 1616 года). После свя­то­го стар­ца оста­лось 142 мед­ных кре­ста, семь наплеч­ных вериг, цепь в 20 сажен, кото­рую он носил на шее, желез­ные нож­ные путы, восем­на­дцать руч­ных оков, “связ­ни”, кото­рые он носил на поя­се, весом в пуд, и желез­ная пал­ка, кото­рой он изби­вал свое тело и про­го­нял бесов. В этих тру­дах, как назы­вал их ста­рец, он про­жил 38 лет, в миру про­жил 30 лет, скон­чал­ся же 68-ми лет от роду.

Тро­парь, глас 4

Я́ко му́­че­ни­ка доб­ро­про­из­во́ль­на /​и пре­по­до́б­ных удоб­ре́­ние, /​звез­ду́ Росто́в­скую, /​в затво́­ре, у́зах и вери́­гах Го́с­по­де­ви бла­го­уго­ди́в­ша­го /​и чуде́с бла­го­да́ть от Него́ при­е́м­ша­го, /​Ири­на́р­ха пре­ди́в­на­го пе́с­нь­ми хва­ле́б­ны­ми почти́м /​и, к нему́ при­па́­да­ю­ще, уми́ль­но гла­го́лем: /​о́т­че пре­по­до́бне, моли́ Хри­ста́ Бо́­га /​/​спа­сти́­ся душа́м на́шим.

Кондак, глас 2

Вол­не́­ний мно́­же­ство жесто́ким жити­е́м пре­хо­дя́, /​изгна́­ние, затво́р и у́зы желе́з­ныя пре­тер­пе­́л еси́ му́­же­ски, Ири­на́р­ше тер­пе­ли­во­ду́шне, /​нам оста́вль о́браз зло­стра­да́­ния и тер­пе­́­ния тво­е­го́, /​оза­ря́я чуде́с бли­ста́нь­ми с ве́рою при­хо­дя́­щих к чест­но́­му гро́­бу тво­е­му́, /​у него́­же, я́ко по́­честь побе́д­ную, вери́­ги тво­я́ тя́ж­кие ви́­дим, /​от ни́х­же пода­е́­ши исце­ле́­ния неду́ж­ным. /​Сего́ ра́­ди зове́м ти: /​/​ра́­дуй­ся, Ири­на́р­ше, о́т­че преди́вный.

Вели­ча­ние

Убла­жа́ем тя, /​пре­по­до́бне о́т­че Ири­на́р­ше, /​и чтим свя­ту́ю па́­мять тво­ю́, /​наста́в­ни­че мона́­хов /​/​и собе­се́д­ни­че А́нгелов.

Молит­ва пре­по­доб­но­му Ири­нар­ху Затвор­ни­ку, Ростов­ско­му чудотворцу

О вели́кий уго́д­ни­че Бо́­жий и пре­сла́в­ный чудо­тво́р­че, пре­по­до́бне о́т­че наш Ири­на́р­ше! При­́зри на ны, гре́ш­ныя, в ско́р­бех и обсто­я́­ни­их на́­ших усе́рд­но к тебе́ вопи­ю́­щия и на тя по Бо́­зе все упо­ва́­ние на́­ше воз­ла­га́­ю­щая. Про́­сим тя со уми­ле́­ни­ем мно́­гим: тво­и́м пред­ста́­тель­ством ко Го́с­по­ду Бо́­гу испро­си́ нам мир, дол­го­де́н­ствие, бра­то­лю́­бие, зем­ли́ пло­до­но́­сие, воз­ду́­ха бла­го­рас­тво­ре́­ния, дожди́ бла­го­вре́­мен­ны и свы­́­ше бла­го­сло­ве́­ние на вся начи­на́­ния на́­ша бла­га́я. Изба́ви же всех нас свя­ты­́­ми тво­и́­ми моли́тва­ми от всех бед: гла́­да, гра́­да, пото́­па, огня́, меча́, вре­до­но́с­на­го че́р­вия, тле­тво́р­ных вет­ро́в, смер­то­но́с­ныя я́з­вы и напра́с­ныя сме́р­ти, и во вся́ких ско́р­бех на́­ших бу́­ди нам уте́­ши­тель и помо́ш­ник, сохра­ня́я ны от паде́­ний гре­хо́в­ных и спо­доб­ля́я насле́д­ни­ки бы́ти Ца́р­ствия Небе́с­на­го, да пра­слав­ля́ем вку́­пе с тобо́ю всех бла­ги́х Пода́­те­ля, Три­еди́­на­го Бо́­га Отца́, и Сы́­на, и Свя­та́­го Ду́­ха во ве́ки веко́в. Ами́нь.

В этот день свя­тая Цер­ковь так­же празд­ну­ет память:

Попраздн­ство Бого­яв­ле­ния. Мчч. Ерми­ла и Стра­то­ни́ка (ок. 315). Прп. Еле­аза­ра Анзер­ско­го (1656). Мч. Пет­ра Аний­ско­го (Авес­са­ло­ми­та; 309 – 310). Прп. Иако­ва, еп. Низи­бий­ско­го (350). Прпп. Мак­си­ма Кав­со­ка­ли­ви­та, Афон­ско­го (1354), Нико­ди­ма и Ники­фо­ра. Мчч. Афа­на­сия, Пахо­мия и Папирина.